Облокотившись на край стола, я вслушивался в стрекот пишущих машинок и телефонный перезвон - неделя катилась к субботе. По вторникам учреждение замирало, в субботу здесь, казалось, гудит целый рой растревоженных ДДТ мух. По пятницам я сидел в «Блейз», по субботам ходил на скачки. Воскресенье и понедельник - официальные выходные. Со вторника по четверг я измышлял какую-нибудь возбуждающую умы тему и писал. По пятницам относил материал Люку-Джону, а потом редактору - читать и править.

Результат - тысяча слов в неделю, груды бранных писем и чек, не покрывающий и части моих расходов.

Люк-Джон поднял голову:

- А кто у нас идет на скачки, ты или Дерри?

- Я! - выпалил Дерри в ту же секунду.

- Ты как. Тай, не против? - вопросительно взглянул на меня Люк-Джон.

- Нет, конечно. Это сложный гандикап, как раз по его части.

Люк-Джон поджал и без того тонкие губы и (неожиданная щедрость!) вымолвил:

- В «Тэлли» хотят всю подноготную, намеками тут не отделаться. Что ж, почему бы тебе и не поработать на них, коли есть желание?

В нижнем углу листа он накарябал жирное «о'кей» и подписался.

- Только уж будь другом - если раскопаешь какую тухлятину, попридержи для нас, - добавил он.

«Вот она, цена твоему проклятому благородству», - желчно подумал я. Душа Люка-Джона всецело принадлежала «Блейз», и пробным камнем всех решений было: может ли данное дело прямым или косвенным образом сослужить службу газете? Время от времени одного из служащих спортивного отдела безжалостно приносили в жертву на этот алтарь. Отсроченные отпуска, несостоявшиеся свидания, упущенные возможности - ничто не останавливало его ни на миг.