- Мистер Ньютоннардс, - спросил я, - вы бы узнали этого человека?
Поколебавшись ничтожную долю секунды, он ответил утвердительно.
- Вы встречали его на скачках после розыгрыша «Лимонадного кубка»?
- Нет, не встречал.
- Если он снова вам попадется, сможете ли вы указать его лорду Гоуэри?
- Если лорд Гоуэри будет в тот день на скачках.
Кое-кто из присутствовавших официальных лиц улыбнулся, но Ньютоннардс, надо отдать ему должное, к ним не присоединился.
Больше никаких вопросов к нему у меня не возникло. Ни я, ни Крэнфилд не продвинулись вперед ни на шаг. Я был взбешен. По собственной инициативе мы позволили затащить нас в то прошлое, когда ответчики на подобных расследованиях не имели права прибегать к помощи юристов. Если они не умели самостоятельно вести собственную защиту, если они не знали, какие именно вопросы задавать и в какой форме, - тем хуже! Значит, судьба отворачивалась от них. Но здесь-то судьба ни при чем! Здесь мы сами виноваты в том, что расследование приняло такой оборот. Любой мало-мальски дельный юрист разорвал бы Ньютоннардса с его показаниями в клочья, но ни я, ни Крэнфилд не знали, как это делается.
Крэнфилд, впрочем, предпринял попытку. Он снова вскочил на ноги.
- Я не только не играл Вишневый Пирог. Я ставил на Урона и проиграл - можете проверить у моего букмекера.
Гоуэри проигнорировал эту реплику. Крэнфилд еще раз повторил ее.
- Возможно, возможно, - на сей раз обронил Гоуэри. - Но это к делу не относится.
Крэнфилд сел, совершенно раздавленный. Я прекрасно понимал, что он сейчас чувствовал. Это было даже хуже, чем биться головой о стену. На сей раз стена сама на нас набросилась.
Ньютоннардсу было разрешено сесть, и он непринужденной походкой отправился туда, где уже сидел Чарли Уэст. Все, что он сказал, было принято без возражений. Никто не потребовал доказательств. Никто не усомнился в его показаниях. На лицах расследователей было написано полное согласие с только что услышанным. Если кто-то поставил на Вишневый Пирог и выиграл девятьсот фунтов, это, разумеется, был только Крэнфилд.