- Нет, благодарю вас, - покачал я головой.

- Никакого алкоголя в течение восьми часов перед полетом. По-моему, это правило? - безразличным тоном произнесла женщина.

- Да, примерно так, - подтвердил я.

Третий пассажир, чем-то недовольный крупный мужчина, замерев, наблюдал, как бармен отмеряет двойную порцию виски.

- Господи Боже мой! - воскликнул он. - Восемь часов!

Его вид явно свидетельствовал о том, что у него редко проходят восемь часов без двойной порции виски. Багровый нос, красно-синие жилки на щеках, рыхлое выпирающее брюшко говорили о том, сколько одних акцизных пошлин за выпивку пришлось ему уплатить.

Накаленная атмосфера, которую я застал, когда подошел, постепенно остывала. Жокей потягивал низкокалорийный лимонад, и краснота на его щеках бледнела, опускалась к шее, где и светилась слабыми пятнами. На вид ему, казалось, лет двадцать или чуть больше. Он был рыжеватым, щуплым от природы, с влажной кожей. У него не было проблем с весом. И он не страдал от обезвоживания. К счастью для себя.

Майор и его рослый приятель быстро выпили и, бормоча что-то невнятное, отправились в туалет. Женщина, глядя на жокея, сказала:

- Ты в своем уме, Кенни Бейст? Если ты будешь ссориться с майором Тайдерменом, тебе придется поискать другую работу. - Тон был гораздо мягче, чем содержание фразы.

Кенни Бейст быстро взглянул на меня и тотчас отвел глаза, сердито поджав губы. Потом отставил недопитый бокал с лимонадом, взял один из плащей и маленькое седло.

- Какой самолет? - спросил он у меня. - Я положу свои вещи. - Он говорил с сильным австралийским акцентом, и в голосе звучала обида.

Женщина наблюдала за ним с легкой улыбкой, но глаза оставались холодными.

- Дверь багажного отделения заперта, - объяснил я. - Мне придется пойти с вами. Разрешите, я отвесу ваше пальто, - предложил я женщине.