Родерик смотрел на меня, потом на Катю, потом вновь на меня. Он приходил в себя.

- Эдвард Линкольн, - сказал он, как человек, делающий великое открытие.

В его мозгу, похоже, рождалась мысль, подобная моей: является ли желание воспользоваться тем, что чуть не убило его приятельницу, безгрешным.

Мы поглядели по сторонам. Журналистов стало заметно меньше. Мы посмотрели друг на друга. Я знал, о чем он думает. Его коллеги побежали к телефонам, а он был здесь единственным представителем «Рэнд Дейли Стар».

Бедная Катя.

- Она уже в порядке? - спросил он так, как будто я был авторитетом в таких делах.

Я сделал неопределенный жест, но ничего не сказал. Я не был полностью уверен, в порядке ли она. По-моему, остановка сердца длилась не больше трех минут, так что, если ей повезло, мозг не пострадал из-за недостатка кислорода. Но мои медицинские знания ограничивались кратким курсом оказания первой помощи, прослушанным давным-давно.

Победил журналист. Родерик сказал:

- У меня к вам просьба. Сделайте так, чтобы ее не забрали в больницу, пока меня не будет.

- Постараюсь, - ответил я, и он исчез.

Техник Джо осторожно вытащил штекер из гнезда и старательно смотал провод микрофона.

- Не думал, что у нас могло сохраниться такое старье, - сказал он. - Откуда он только взялся… Я нашел его в этом ящике, когда испортился тот… Простить себе не могу, что включил его без проверки… нет подождать, пока привезут другой… Сейчас я его разберу и выброшу, чтобы не повторилось такое.

Подошел Конрад. Катя быстро приходила в себя. Веки ее трепетали, вздрогнуло тело под одеялом.

- Отдаешь ли ты себе отчет, дорогуша, что она взяла микрофон из твоих рук? - спросил он.

- Конечно, - сказал я равнодушно.

- Интересно, сколько человек в зале, кроме тебя, знают, что при поражении электричеством может спасти только искусственное дыхание? Как ты думаешь?