- Да, конечно.

Миль десять мы проехали в задумчивом молчании. Наконец она спросила:

- Вы сможете найти другую лошадь к пятнице?

- Могу попробовать.

- Попробуйте.

- А если у меня получится, вы можете гарантировать, что меня не огреют по голове и не отберут ее, как в этот раз?

- А я думала, жокеи - люди отважные, - заметила она.

После этого обидного замечания мы молчали еще миль пять. Потом она спросила:

- Вы этих людей не знаете?

- Нет.

- Но они-то вас знают. Они знали про ваше плечо.

- Да.

- Вы об этом уже думали, да? - Она казалась разочарованной.

- Угу.

Я осторожно проехал по оживленным лондонским улицам и остановился у гостиницы «Беркли», где жила Керри Сэндерс.

- Зайдемте ко мне, выпьем, - предложила она. - Судя по вашему виду, вам не помешает.

- Э-э…

- Да ладно, идемте! - сказала она. - Не съем я вас! Я улыбнулся.

- Ну, хорошо.

Окна ее номера выходили на Гайд-парк. По скаковой дорожке двигалась вереница пони, группка всадников упражнялась в выездке. Лучи заходящего солнца озаряли сиренево-голубую гостиную, отчетливо вырисовывая кубики льда у нас в стаканах.

Мой выбор ее разочаровал.

- Вы уверены, что будете пить эту кока-колу?

- Она мне нравится.

- Но когда я предлагала выпить, я имела в виду именно выпивку…

- Мне пить хочется, - доступно объяснил я. - И голова болит. И к тому же я за рулем.

- А-а! - Она смягчилась. - Понимаю. Я сел, не дожидаясь приглашения. Мне, конечно, было не привыкать к ударам по голове, но это был первый за последние три года, и я обнаружил, что за это время успел отвыкнуть.

Керри Сэндерс сняла свое великолепное, но запачканное пальто. Ее костюм отличался той простотой, какую могут позволить себе только очень богатые люди, а фигура, которую он обтягивал, была выше всяких похвал. Она приняла мое молчаливое восхищение как должное, словно этого требовала простая учтивость.