- И вы так серьезно к ним отнеслись?

- Конечно, нет. Все это чушь. Ни у кого не могло быть ни малейшего основания ревновать ко мне Ганса Крамера. Да к тому же после того вечера я старался избегать его - конечно, так, чтобы это не выглядело подчеркнутым, понимаете?

Я поставил пустую чашку на поднос и пожалел, что не надел второй свитер. Хозяин же, казалось, был совершенно невосприимчив к холоду.

- Но ваш родственник очень серьезно относится к этому.

- Он совершенно помешался от страха перед прессой, - скорчил рожу Фаррингфорд. - Разве вы не заметили этого?

- Мне показалось, что он их не любит.

- Они просто достали его, когда он пытался скрыть от них свой роман с моей сестрой. Я воспринимал это как забавную историю, но, видимо, для него все было по-другому. Если помните, из этого устроили целую сенсацию, ведь через две недели после помолвки наша мама вдруг подхватилась и сбежала со своим парикмахером.

- Я и забыл об этом, - сознался я.

- Как раз перед этим я уехал в Итон, - продолжал Джонни. - Это слегка поколебало мою самоуверенность, ну, понимаете, в смысле, когда парень имеет все, до чего может дотянуться. - Он говорил несерьезным тоном, но легко можно было угадать отголосок старой травмы. - Так что еще несколько месяцев они не могли пожениться, а когда наконец поженились, в газетах чуть не каждый день обсуждали половую жизнь моей матери. И всякий раз, когда печатают какие-нибудь сведения о любом из нас, снова начинают мусолить всю эту историю. Отсюда и эта странность у его королевского высочества.

- Тогда легко понять, - рассудительно заметил я, - почему он опасается, что вы на Олимпиаде окажетесь втянутым в какой-нибудь шумный скандал, а толпы досужих сплетников будут, как локаторы, отслеживать каждый вант шаг. И, возможно, попытаются связать ваше имя с сексуальными меньшинствами.