- Нет.

Мой дядя Роберт - граф, тот самый «Сам». Он каждый год приезжал в Шотландию в конце августа, чтобы поохотиться, порыбачить и принять участие в играх горцев. В каждый свой приезд он посылал за мной с просьбой навестить его. От Джеда я узнал, что дядя Роберт находится сейчас в своей резиденции, однако до сих пор он еще не пригласил меня к себе.

Айвэн скривил губы:

- Я думал, ему захочется повидаться с тобой.

- Немного погодя, надеюсь.

- Я спрашивал его, - сказал Айвэн и не сразу добавил: - Он сам тебе все скажет.

Я не испытывал любопытства. Сам и Айвэн знали друг друга уже больше двадцати лет. Их объединяла любовь к скаковым лошадям. До сих пор их питомцев тренировали в одном и том же месте, в Ламборне.

Сам одобрил брак между Айвэном и вдовой его горячо любимого младшего брата. Во время свадебной церемонии он стоял рядом со мной и сказал, чтобы я приходил к нему, если мне нужна будет помощь. У дяди было пятеро своих детей и еще он опекал полклана племянников и племянниц. Я чувствовал его поддержку после смерти отца.

Я полагался на себя самого, но сознание того, что дядя где-то рядом и всегда готов помочь, значило для меня немало.

- Мать думает, что вы беспокоитесь о Кубке, - сказал я Айвэну.

Он пожал плечами, не зная, что на это ответить, и спросил меня:

- Как это понимать? - Она боится, что из-за этих волнений вы хуже себя чувствуете.

- Ах, милая Вивьен, - глубоко вздохнул он.

- Что-нибудь не так в этом году со скачками? - спросил я. - Недостаточно число допущенных участников или что-то еще?

- Заботься о матери, - сказал Айвэн.

Мать права, подумал я, у него и правда депрессия. Подавленная воля, внешне выражающаяся в слабых движениях рук и отсутствии энергии в голосе. Вряд ли я мог бы чем-то помочь ему, если даже врачу не удавалось это сделать.