- Зачем ты это сделал? - спросил я, стараясь говорить как взрослый, а не как обиженный ребенок. Мне это не удалось.
- Сделал что?
- Добился, чтобы меня вытурили.
- Ах.
Он подошел к двойной стеклянной балконной двери и распахнул ее, впустив живительный воздух побережья и звонкие голоса с пляжа. Отец с минуту молча постоял, глубоко вдыхая запахи моря. Потом, словно приняв решение, решительно закрыл двери и обернулся ко мне.
- У меня есть для тебя предложение, - сказал он.
- Какое?
- Придется долго объяснять. - Он поднял трубку и позвонил в офис обслуживания номеров. Хотя время завтрака официально закончилось час назад, он распорядился немедленно принести поднос с хлопьями, молоком, горячими тостами, поджаренным беконом с помидорами и грибами, яблоко, банан и чайник с чаем.
- И не спорь, - заметил он, кладя трубку. - У тебя такой вид, будто ты неделю не ел.
- Это ты сказал сэру Вивиану, что я нюхаю наркотики? - не отступал я.
- Нет, я не говорил. А ты нюхаешь?
- Нет.
Мы смотрели друг на друга, два, в сущности, чужих человека. Но в то же время связанные такими тесными узами, какие возможны только генетически.
Я жил по его указке. Он выбирал учебные заведения. Он определил, что я должен учиться верховой езде, скоростному спуску на лыжах и стрельбе. Он издали финансировал мое предпочтение именно к этим занятиям. И никогда не присылал мне билеты на музыкальные фестивали, в «Ковент-Гарден» или в «Ла Скала», потому что у него не вызывало восторга такое времяпрепровождение.