- Ни в коей мере.

Робин Дарси наклонился вперед и спросил у меня, через свою жену и трясущегося тренера:

- А сколько мистер Квигли заплатит вам за то, что вы скажете, стоит ли выставлять в пятницу кобылку Каспара?

Оливер Квигли был человек нервозный, но не дурак. Он все понял. Он открыл рот, потом закрыл. Я знал, что он, как и прежде, будет требовать от меня точных сведений, за которые ему не придется платить.

Робин Дарси спросил у меня - похоже, с неподдельным интересом, - когда я впервые заинтересовался метеорологией. И я объяснил ему, как объяснял сотни раз до того, что лет с шести полюбил смотреть на облака и никогда не мечтал о другой жизни.

Я подумал, что добродушие Дарси основывается на уверенности в собственном интеллектуальном превосходстве. Я давно уже научился не спорить с подобными убеждениями и был дважды вознагражден продвижением по службе. В этом цинизме я никому, кроме себя, не признавался. Но зато нередко я смиренно признавался себе, что встретил человека, который действительно умнее меня. Я слабо улыбался Робину Дарси и никак не мог понять, где же кончается - или начинается - его ум.

- А где вы учились на метеоролога? - спросила Эвелин. - Что, есть какой-то специальный колледж?

- Да нет, как-то так сложилось… - ответил я.

Крис, направлявшийся к буфету за добавкой, подслушал ее вопрос и мой ответ и бросил через плечо:

- Не слушайте его! Он физик. Доктор Перри Стюарт, и никак иначе.

Робин зевнул и прикрыл свои близорукие глаза, но колесики у него в голове завертелись быстрее. Я видел это, я это чувствовал и не понимал, почему он старается это скрыть.

Оливер Квигли, не переставая трепетать, поспешил заверить меня, что вовсе не хотел меня обидеть своим предположением, будто частная фирма может оказаться лучше, хотя оба мы знали, что он был чертовски близок к этому. Вся разница была в том, что его это, похоже, страшно смущало, а мне было все равно. Если трепетный Оливер Квигли свалит свои тревоги на чьи-нибудь еще широкие плечи, я буду только рад.