отдохнуть. В полукруге, съехавшейся с разных сторон поля, сельхоз

техники, полулежали, покуривая, чумазые и уставшие, но «бесконечно

благодарные», слушатели и зрители. Я обратил внимание, как на лицах

мужиков, была написана нескрываемая ирония, когда Марианна Абра

мовна, хорошо поставленным в культпросветучилище голоском, бодро

начинала, в высоком стихотворном штиле, наше бесстыдное действо.

«Д а… — думали, скорей всего, колхозники. — Мы вот, здесь горбатимся от

зари и до зари, план перевыполняем за гроши, а эти молодые бездель

ники, со своими стишками да музычкой, головы только морочат… Их

бы заставить, бля, работать как лошадей, сразу бы свои песенюшки выть

перестали! Какая, к еб й матери, партия? Какой, хрен, коммунизм?! Всё

это чушь собачья!..».

Но выступающим, тем не менее, вяло хлопали. Всё ж таки, как никак, а

разнообразие в сей убого героической «битве за урожай».

Закончив спектакль, агитбригада садилась в машину и ехала далее, по

сельским колдобинам, в какой нибудь запланированный населённый

пункт, — в МТС или клуб, расположенный, чаще всего, в переоборудо

ванной многострадальной церкви. И опять, со сцены неслись, набившие

оскомину, страстные призывы к не очень то весёлой публике, славицы

и марши, и опять нам, без всякого энтузиазма, аплодировали.

19

алее, следовала кормёжка «артистов», обеспеченная местной админи

Д

страцией, небольшой отдых, — зачастую, за пределами села, на природе, а потом, чернушенские «активисты» вновь «рвались в бой», мчась по

пыльной, развороченной дороге к очередному месту выступления.

Это безумие продолжалось ежедневно, с утра до позднего вечера, более

трёх недель. Но молодым, беззаботным, весёлым и глупым, такая кочевая