И ребенок, спящий в комнате, за стеной...

Это семья? Воробей не мог сам себе дать ответ на этот вопрос. В его представлении семья – это Димка Вареный, Толян Седой, Воха Длинный... Это – да! Семья! Точнее, "семейка". Те, с кем он бок о бок провел все эти шесть лет, кого понимал с полуслова, кому доверял больше, чем себе самому.

Допили водку... Старуха молча встала из-за стола и, шаркая шлепанцами, удалилась в комнату. А Яшка сидел, смотрел на Нину и... молчал. Он не знал, о чем можно говорить с этой женщиной, которая приходится ему женой.

– Ничего... – Нина опять погладила его по плечу и вышла в коридор. Яшка услышал, как она набирает телефонный номер.

– Алло... Валюха? Это я, Нина... Колька дома? Ну и хорошо! Давайте, собирайтесь – и ко мне! Что? Давай, я тебе говорю! Мой откинулся!

И надо было слышать, с какой гордостью было сказано это слово – "мой"!..

Оглянувшись на несколько недоумевающий взгляд Яшки, Нина пояснила:

– Валюха – своя девчонка. А Колька – муж ее. В Норильске, на "шестерке" чалился. Нормальный пацан. Тебе понравится. Пойдем, погуляем. Город посмотришь.

Малеев загнал машину на тротуар. В конце концов, это – его кафе. Пусть видят – хозяин приехал.

Само это слово "хозяин", время от времени произносимое Никитой про себя с самыми разными интонациями, ласкало слух и тешило самолюбие. Он чего-то добился в этой жизни! Не олигарх, конечно. Так и "сидеть" за собственные же деньги не придется! Меру надо знать, господа... Невозможно все сожрать только одному и сразу.

Придирчиво оглядев модную брусчатку перед входом (Не забыть бы потом отчитать дворника! Окурки, блин, окурки!..), Рокки не спеша, с чувством собственного достоинства спустился на пять ступенек вниз, в помещение полуподвала. Его помещение.

Если уж брать по большому счету, то кафе было так себе – штук пять пластиковых столиков, тусклый, как будто пропылившийся насквозь свет, косая стойка бара. В углу – пара игровых автоматов и американский бильярдный стол.