– Скажите ему, что до пятницы будет сухо! – потребовал Гарви. – Пусть выставляет мою лошадь.

Он явно наслаждался ролью гостеприимного хозяина. Я еще подумал – хотя это было дурно с моей стороны, – что эта роль значила для него куда больше, чем сами гости. Эта скороговорка и экспансивная жестикуляция преследовали ту же цель, что и дом: продемонстрировать богатство и процветание, но при этом так, чтобы это не выглядело показным.

Я сказал Гарви, что сфотографировал его дом с самолета, и пообещал прислать снимки. Польщенный хозяин предложил мне снимать гостей сколько угодно, если, конечно, они будут не против.

Его облик был так же внушителен, как его манеры: крепко сбитый, широкоплечий, импозантный господин с мощной шеей и аккуратно подстриженной седеющей бородкой. Каспар Гарви был дюйма на три ниже худощавого Криса – как и я сам, кстати, – но это было неважно. Он бросался бы в глаза при любом росте, ибо его окружала мощная, хотя и незримая аура, какую дает только успех. Я его сфотографировал. Он снова встал в позу и после вспышки милостиво кивнул.

Крис не пил ничего, кроме кока-колы, как и положено хорошему мальчику, которому предстоит вести машину, и держал свое буйство в рамках. У него явно выдался «положительный» день: он готов был острить и смеяться и явно пока не собирался бросаться под поезд.

Передо мной возникла неядовитая Белладонна, налила мне еще глинтвейна из дымящегося кувшина и напрямик спросила, зачем это такой на вид разумный человек, как я, связался с этим психом Айронсайдом.

– Он умный, – коротко ответил я.

– И что, этого достаточно?

– Отчего он вам так не нравится? – поинтересовался я.

– Не нравится? Я его когда-то любила, этого ублюдка.

Она одарила меня мимолетной улыбкой, передернула плечами и отправилась наливать вино другим гостям. Ну, а я, как полагается на подобных сборищах, через некоторое время присоединился к одной из беседующих кучек, в которой был и вечно озабоченный Оливер Квигли. Он желал знать, что сулит этот ветер.