Я давно привык к его скрупулезным проверкам, а потому спокойно и терпеливо ждал, когда наконец плечи и руки Криса удовлетворенно обмякнут, он хмыкнет, включит свое радио и сообщит воскресному диспетчеру в его стеклянной башне, что Айронсайд на своем «Чероки» запрашивает разрешения на взлет, что ему предстоит стандартный полет в Ньюмаркет и он намерен вернуться около семнадцати ноль-ноль по местному времени. Крис с диспетчером были хорошими знакомыми, и этот обмен информацией был скорее данью вежливости, чем необходимостью. Из диспетчерской ответили, что путь свободен.

– Спасибо, приятель, – ответил летчик.

Крис был прав: денек выдался отличный, в самый раз для полета. Легко загруженный «Чероки» без труда оторвался от земли и повернул на север, поднимаясь все выше. Мотор издавал нечто среднее между ревом и грохотом, так что разговаривать было невозможно. Впрочем, на такой высоте – выше орлиного полета! – все равно не до болтовни. Душа у меня, как всегда, приплясывала от удовольствия, точно воздушный шарик на ниточке. Я проверял курс по карте, расстеленной у меня на коленях, и мне было хорошо. А может, все-таки когда-нибудь я научусь летать? Почему бы и нет, в конце концов?

Крис начертил фломастером на ламинированной карте ломаную линию. Это был наш непрямой путь к ленчу. Сам Крис вел машину в соответствии с данными указателя курса, делая поправку на девиацию магнитного поля и боковой ветер, а я, в меру своих способностей, проверял наше местонахождение по рекам и дорогам, лежавшим в двух тысячах футов под нами, и указывал на них Крису, поощряемый улыбками и кивками.

От Уайт-Уолтема мы полетели на север, чтобы обогнуть Лондон, и свернули на северо-восток там, где многополосная магистраль М-1 покидает пределы разросшегося городка Лутон с его оживленным аэропортом к востоку от города.

Крис давно мечтал о дорогостоящем электронном оборудовании нового поколения, с которым куда проще ориентироваться в воздухе. Однако пока что у него все до последнего гроша уходило на то, чтобы просто поддерживать машину в рабочем состоянии, так что ориентировался он исключительно с помощью расчетов и остроглазых пассажиров. Крис говорил, что за все время заблудился только однажды.