Маино берет телефонный бланк и пишет быстрым угловатым почерком, стараясь как можно хитрее зашифровать свое сообщение:

«Встреча окрестностях Портовенере тчк солнце и секретность гарантируются тчк приему все готово ключи в агентстве тчк».

Он перечитывает телеграмму: что-то не очень. От этого «солнца» в сочетании с «секретность гарантируется» даже и не пахнет политикой, а «приему все готово» рядом с «ключами» и «агентством» может навести случайного читателя на совершенно нежелательные (то есть совершенно правильные) мысли. Поэтому вместо «солнца» Маино вписывает «открытость»: а «ключи» за ненадобностью вычеркивает. Вот что получается:

«Встреча окрестностях Портовенере тчк открытость и секретность абсолютные тчк приему все готово в агентстве тчк».

Так гораздо лучше. Похоже на обычную телеграмму. В правом верхнем углу он делает пометку «в министерство — служебная — срочно» и, узнав, где кабинет начальника почтамта, направляется туда. Самое большее через час телеграмма будет в Риме. Можно бы и позвонить, но сегодня хозяин в разъездах до позднего вечера, вряд ли его застанешь, а телеграмму ему доставят обязательно, где бы он ни был.

Могильные цветочки. Так называет их мама. Милое название, нечего сказать, и Луиза Савелли, в замужестве Конти, то и дело поглядывает на них.

Она уже успела подзагореть, а впереди еще целое лето, солнца ей хватит, скоро она приедет на Ривьеру и уж там-то будет загорать сколько угодно; но пока что эти отвратительные пятна, выступившие на руках, на плечах, на груди и даже на животе, портят и уродуют кожу, все еще упругую и розовую. Они как будто не собираются исчезать. Под загаром они, быть может, и станут незаметнее, но пока она не строит особенных иллюзий. И снова она оглядывается на цветы; в народных названиях всегда есть доля правды. А если это предостережение?