Сквозь пар, поднимающийся над суповой миской, он следит за ленивыми движениями этой женщины, упивается каждым подрагиванием ее тела, но у него нет других желаний, кроме одного — просто любоваться ею, не ввязываясь ни в какие истории. Желание само по себе дает гораздо больше, чем обладание.

Этторина плавно разворачивается и берет курс на кухню, неся высоченную гору посуды, покачивающуюся в ее неутомимых руках; Де Витис не может оторваться от этого зрелища. Вдруг она оглядывается и ни с того ни с сего обращается к нему:

— Знаете, ваше превосходительство…

Де Витис вздрагивает от неожиданности. Ему вовсе не хочется терять лицо. Захваченный врасплох, он быстро переводит глаза с ее колыхающихся округлостей на свою тарелку. Однако Этторина успела поймать его взгляд; с какой-то нарочитой медлительностью она повторяет:

— Знаете, ваше превосходительство…

— Ну что?

Де Витис, конечно же, не смутился: он у себя дома, а его дом — вся провинция. Он отвечает сухо и, оторвав взгляд от пустой тарелки, устремляет его на полураскрытое чрево «буля». А она продолжает:

— Тут звонили из агентства…

— А, хорошо… пора уже, — тихо отвечает Де Витис.

— Сказали, квартира сдана.

— Пора уже, — только и повторяет Де Витис.

— А съемщики люди приличные…

— Надеюсь!

— Надежные люди… и очень уважаемые…

— Дальше?

Ему хочется узнать о них побольше. Нельзя осуждать его за это, ведь флигель примыкает к его дому.

— В агентстве говорят, что они из Рима.

— Ну хорошо, а какого возраста, женаты ли?

— Женаты… то есть точно там не знают, сказали только, что детей нет.