Бугор открыл туалет, но пока он не вернул ключ Муму, никто не двинулся с места. Первым в курилку вошел Бугор, все остальные за ним. Быстренько заняли места получше, что значило сантиметров на тридцать подальше от унитазов. Питание здесь было соответствующим, поэтому курить сразу после обеда рядом с толчком, который спешил занять очередной дурик, обожравшийся полугнилой картошкой, перемешанной с разваренными костями ставриды, по тем временам самой дешевой и презираемой на воле рыбы, было большим испытанием.

Место Бугра никто занять не посмел. Оно было у батареи в дальнем углу.

- Ты давно здесь? - спросил Алексей у Любомудрова. - Тебя как звать, кстати?

- Зовут меня Игорь. А сижу тут восьмой месяц с небольшим перерывом.

- Восьмой! Ну ни хрена себе! А чего так? С чем тебя упрятали?

- Диагноз хороший. На всю жизнь! Параноидальная шизофрения...

В дверь туалета сунулась нянечка, крикнула:

- Любомудров, к врачу!

Журналист выругался: "Покурить не дадут, сволочи!" - отдал недокуренную сигарету дурику, который давно уже стоял в ожидании охнарика, и пошел в кабинет.

Вызывал его не лечащий врач, а психолог. Любомудров подозревал, что Валерий Михайлович Чернышев пишет диссертацию, поэтому и поступил работать в психбольницу.

Чернышев встретил его с показным радушием, усадил в кресло, хотя врачи, как правило, не позволяли больным сидеть в кресле. Это была привилегия самих врачей и гостей отделения.

- Как себя чувствуете? - спросил психолог. - Может, есть какие-нибудь жалобы?

- Абсолютно никаких, - ответил журналист.

- Не очень скучаете? Я имею в виду есть среди больных кто-нибудь, с кем вы общаетесь?

- В основном с алкоголиками и наркоманами.

- Среди них есть достойные люди?

- Есть очень интересные.

- Как вы себя чувствуете в общении? Свободно? Скованно?