— Теперь вам уже недалеко, — сказала женщина, — езжайте прямо, здесь не больше километра.

— Спасибо, — ответил Кастнер, — я вам очень благодарен.

— Нет, это вам спасибо, — возразила женщина. — Не выпьете ли стаканчик вина?

— О, я не хотел бы злоупотреблять… — начал было Кастнер.

— Ну что вы! — откликнулась она с непонятной легкой усмешкой. Затем нагнулась к своей сумке, и ее левая рука, как бы невзначай, задела правую ляжку Кастнера. Тот невольно вздрогнул.

— Хорошо, согласен, — сказал он, выруливая на обочину.

— Не оставляйте машину на дороге, я сейчас открою ворота, — предложила женщина.

— Хорошо, — повторил Кастнер; миновав ворота, машина обогнула дом и остановилась на заднем дворике, симметричном саду. Кастнер выключил мотор, вышел и захлопнул дверцу, оставив связку ключей в замке.

Недалеко от дома виднелось море. Его можно было разглядеть через боковое окно комнаты; в спускавшихся сумерках линия горизонта неразличимо сливалась с небом. Теперь Кастнер сидел со стаканом в руке в малоудобном плетеном кресле; у его ног валялись стопки журналов и брошюр. Комната была обставлена грубой разномастной мебелью, какая бывает в домиках, сдающихся на лето; с потолка на голом проводе свисал патрон без лампочки. После первого стаканчика Кастнер не отказался от второго, а там и от третьего, вслед за чем хозяйка предложила ему, ввиду позднего времени и «раз уж вы здесь», остаться поужинать. Кастнеру так не хотелось жевать в одиночестве, на первой скорости, постылый антрекот-с-жареной-картошкой, что он тут же согласился. Беседа ненадолго прервалась. Кастнер слышал позвякивание стеклянной и металлической посуды в кухне, куда вышла молодая женщина. У него мелькнула неожиданная, а впрочем, тут же отвергнутая мысль, что неплохо было бы провести так всю жизнь.

А пока он просмотрел печатные издания, валявшиеся на полу: зачитанные еженедельники, глянцевый журнальчик телепрограмм, альманах с расписанием морских приливов и отливов в текущем году.