Уже попозже приезжал Вася Буйлов, мой ученик. По профессии он и столяр, и музыкант, и настройщик. Смотрел пианино

В. С., которое я хотел, наконец-то, настроить и отвезти на дачу в Сопово. Вася очень интересно рассказывал о жизни и устройстве этого инструмента. Валя за него не садилась по крайней мере лет 45, с того времени, как мы поженились. Так и возили инструмент с одной квартиры на другую. Он в основном служит нарядной лакированной полкой, на которой расставлены многочисленные безделушки – их В. С. привозила из разных стран мира. Вася произнес серьезный приго­­вор: инструмент – это «Красный Октябрь» – окончательно и намертво убит и восстановлению не подлежит. Интересно рассказывал о «кладбище» инструментов, пианино и роялей. У инструментов есть свои сроки, пики жизненной активности и умирания. Если он напишет обо всем этом, может получиться очень хороший рассказ или повесть. Приговор произнесен, дал телефон, как я выразился, «могильщиков». Я тут же вспомнил, как я уходил, когда должны были приехать из ветлечебницы усыпить мою собаку Долли.

Когда я кормил Васю обедом, он много и интересно рассказывал о своей семье, об отце – тигролове и писателе. Книжка отца стоит у меня на полках. Сам Вася сначала учился в Красноярске (или в Иркутске?) в привилегированной гимназии, из которой его позже вытурили и отправили в школу для трудных и отсталых подростков. Интересные сведения, так напомнившие мне мои собственные истории. Потом из его класса этих самых отсталых подростков двое ребят стали в Чечне Героями России, кто-то крупным директором. Припомнил тут я, что и сам был хроническим троечником в средней школе.

12 января, понедельник. Мои соображения о том, что в моей машине в бензобаке оказался конденсат и поэтому она не едет, несостоятельны. Александр Яковлевич все необходимые манипуляции проделал, конденсата в баке не обнаружил, а машина тем не менее – не тянет.