16/VIII.

Сбирались долго. Гараж старался подсунуть нам плохую машину. Наконец, через Рафальского отвоевалихорошую. Долго завоевывали также и бакис бензином. После выезда из города, еще на шоссе, сразу же лопнули камеры, чтоне располагало к радужнымнастроениям.

Постепенно горы лиловели, наконец, вершины покраснели

34

последний раз и мы вступили в ночь и в пыль. Мыехали на второймашине, так как первая искала дорогу. Арык опрокинул мост, и мы проскочили мимо двухгрузовиков, которые утопли в грязи, пытаясь объехать, их тащили на веревках [нрзб.]. Всеарыки, пока мы не познали их природу,казалось, разливали реки: внезапное, мол, таяние снегов, объяснял я... Вокругвставали травы; узкие, высокие, как-то расщеплявшие ночь. Машина задерживаласьна минутку — значит арык,— и отовсюдужурчала вода. Ехали долго — от 8 часов до 2 ночи. Вот и Чилик. Множествотополей. Вокруг одной избы тополя, как колонны,— стоят на равном расстоянии.И тополя все крупные. Свернули. Кустики, [нрзб.]. Опять арык. Опять свернули. Но вот и уперлись. Воды было много. Отчаяние,—непоказуемое,— охватило нас. Я же, совсем загоревал, когда пошел черезводу отыскивать дорогу и когда взметнулись птицы.Заблудились. Камыши. Мы вернулись несколько, уткнули машины в [нрзб.], Мильченко завернулся в брезент;Аншарипов и Мусрепов пили из моегостаканчика вино. Вино здесь пьют какое придется — ликер и мукузанирядом, не раздумывая. Сторожа нефтебазы кричали: “Эй, вот гол[нрзб.]”,— но мыим не верили. Заснул, сидя в машине. Сонбыл краток. Проснулся я раньше всех, поднялМусрепова. То, что ночью казалось непреодолимым, оказалось крошечным арыком. Нарубили, наломаливеток, пошутили, что это мост им. Вс.Иванова и направились дальше. Тамара и Таня были злы и недоверчивы. Встало солнце. Пыльбыла та же.