17. [VIII].

Мимо холмиков, обложенных поверху камнями,—уйгурских кладбищ, бахчей, виднеющихся вдолине садов, пересекая арык, поухудшившейся дороге, высказывая предположения, что жители из завистииспортили дорогу в Сухотинскую долину, мы поднялись в гору. Арыки уже непересекали дорогу. Вдали показались лиловатые голые холмы. И когда надо былоспускаться, кто-то воскликнул:

— Козлы!

Мы обернулись. В полкилометре — особенно отчетливо можно было разглядеть их желтовато-бурые бока —паслось три козла. Аншарипов прицелился из карабина и выстрелил. Козлыпошли в горы крупными прыжками. Мы углубились в ущелье. Камни были темные.Дорогу несколько раз перебегали “кекли-

35

ки” — горные куропатки. Выстрелишь в них,— они бегут, а не летят, по камням вверх. Подстрелили одну.

Мимо двух глинобитных домиков охраны мы въехали вСухо-тинскуюдолину. Вправо, совсем невдалеке, гуляли козлы,— штук по пять-шесть, несколько стай. Мильченко объяснил,что ехать туда нельзя, так как [нрзб.]места. Мы пошли дальше по долине. Бурыйголец, изредка полынь, а по бокам кусты высокой желтой травы украшалидолину. Она была ровна, как степная дорога, с тойразницей, что автомобили не поднимали по ней пыли. Вправо паслись два козла. Мыне спеша сложили с машины вещи, осмотрели ружья и поехали. Онивздрогнули,— так же, как и мы,— и пошли. Казалось, что догнать их безнадежно,настолько бег их был стремителен. Они делалипрыжки,— один за другим,— словно призамедленной съемке, настолько прыжки их были длинны. Однако мыприближались. Самка взяла правее, детеныш шел влево.Аншарипов привстал и, держа ружье над стеклом, выстрелил. Козелперевернулся,— показав брюхо, белое, и тонкие ножки.Его дорезали.

Мильченко, превратившийся в строгого человека, велел нам ехать влево с тем, чтобы он гнал нам козловсправа. “Берегитесь высокой травы,—сказал он,— и в горы не углубляйтесь, проезда там нет”. Возле кургана мы