Подъехали охотники. Мне несколько раз казалось, что козлов гонят комне,— я даже ложился. Охотники быливозбуждены. “Еще убили двух!” Возле машины,к которой подъехали мы, лежали козлы. Все теперь были удовлетворены <...>. Бензину было мало. Мыс грустью оставляли долину. И уже приближались к выезду, когда увидалистадо козлов. Это были молодые. Они смотрели на нас. Мы ринулись. Объехали.Козлы кинулись в степь. Я выстрелил,— и перебил ногу. “Вот чего я ждал!” —воскликнул Мильченко. Мы погнались было за остальными, но так как подстреленныйубегал, то мы его догнали,— и я застрелилего. Мимо постов мы проехали с осторожностью,—оказывается, удостоверение мне было выдано на право убить одного козла для чучела.

Ущелье пылало. Все казалось розовым,— вособенности, когда мы выезжали из ущелья.Затем легли возле плетня. Тек арык. Казахская женщина поставила нам самовар ипринесла пиалы. Мильченко жарил шашлык.Поехали, жара не смолкала. В Чилике доставалибензин,— обманно. В продмаге барышни смотрели на нас с любопытствомнескрываемым. В МТС сказали, что едем из Джаркента. Затем направились к Иссыку. Опять — ночь, ухабы.— Около10 часов шофер Аншарипова сказал, что дальше ехать не может. Поставили машины, разложили козлов, чтоб не протухли, Тамарапредлагала вернуться. Уснули. Шофер так устал, что спал, сидя на сидении,— и во сне зажигал фары и гудел. Вот было быдивно, кабы он дал задний ход: мы спали как раз у задних колес.

37

18/VIII.

Заехали в с[еление] Иссыке к родственникамМусрепова. Там уже ждаланаша удивительная голубая машина и возле столба козлик, приготовленный для“бешбармака”⁴⁵. Голубую машину нагрузили козлами, и она отправиласьв Алма-Ату. Мы подъехали к концу дороги, от которого должен был начинатьсяподъем. Стояломного машин. Усердно торговала палатка Госторга, над которой развевалось красное полотнище с надписью