- Как вас зовут? - осведомилась дама в черной коже.

Соседка назвалась Евдокией Григорьевной Эминой.

Они распахнули тяжелую дверь тридцать .седьмой квартиры и попали в просторный квадратный холл, ярко освещенный четырьмя бра. Здесь стояли комод, ящик для обуви, два кресла, небольшой курительный столик - и помощник прокурора Центрального округа Авокадов, дежуривший сегодня по городу. В половине восьмого он принял заявление от гражданки Эминой об обнаружении в соседней квартире трупа какой-то финки, который она увидела, когда заходила к соседу за зарплатой. На место выехал Авокадов со своей бригадой, но картина и обстоятельства преступления подсказали помощнику прокурора, что следствие непременно должна вести его коллега - ас из отдела "мокрухи", - Серафимова. Тем более и по подследственности дело все равно передадут ей: в Центральном округе Серафимова - как прима в театре, все главные роли пишутся на нее. Да и не нравится она ему, больно интеллигентная.

Пусть теперь повозится.

В квартире гудела напряженная тишина. Справа от холла располагалась спальня, чуть дальше по коридору слева - гостиная, в конце коридора, очевидно, находился санузел, и где-то рядом с ним, как это часто бывает в наших квартирах, - кухня. Может быть, в конце коридора была и третья комната: правда, с порога видно не было.

Тень Авокадова, еще не замеченная понятыми, медленно отделилась от стены за высокой металлической вешалкой. Когда в проходе материализовался помощник прокурора в дырявых джинсах и в черной бандане на голове, Евдокия Григорьевна перекрестилась. После взрыва в московском троллейбусе, жилых домах, торговом центре, - жертвой которых она, к счастью, не стала, потому что была в тот момент дома, - ей на каждом углу мерещился "злой кровожадный чечен".

- Ну, я пошел, - сказал Эдик, - это ваше дело, Нонна Богдановна. Приступайте, даю добро.

- Подождите, Эдичка! - усовестила дама желторотого Авокадова, зеленого Эдичку. - Где протокол первичного осмотра места происшествия, где оперативные сотрудники, что говорит собака?