Я терпеть не могу заниматься хозяйством — и, чего греха таить, практически им не занимаюсь. Особенно это относится к стирке. К глажке, впрочем, тоже. Еще к уборке. Готовить, кстати, тоже не люблю, хотя немного и умею. А шить и вязать не умею вовсе. Зато моя подруга владеет этими премудростями в совершенстве и занимается ими с упоением. Мама обучала нас обеих, но у меня в одно ухо влетало, а в другое вылетело, Лилька же ловила каждое слово.

В результате уже лет с десяти она научилась полностью обслуживать не только себя, но и Аэлиту. Та, придя домой, всегда находила вкусный обед и отутюженные наряды. И, если вы полагаете, что благодарила, то глубоко заблуждаетесь. Благодарит моя мама. Дело в том, что постепенно Лилька и ее освободила от большинства житейских забот.

— Какая жена для кого-то растет, — вздыхает мама. — Не то, что ты, Танька. Несчастный тот, кому ты достанешься.

Тогда за меня вступается папа и сообщает, что его обожаемая супруга в моем возрасте вообще не знала, с какой стороны подходят к плите, и это не помешало ей отхватить лучшего в мире мужа. Потом он напоминает, что я зато и в школе, и в институте училась на одни пятерки, и подругу свою вытянула на диплом тоже я. Без меня она бы не справилась.

Последнее — несомненный факт. Нет, Лилька вовсе не глупая, просто вся ее внутренняя жизнь сосредоточена на конкретных проблемах, касающихся конкретных людей. Абстрактные понятия, включая научные, проходят мимо нее, совершенно не затрагивая. Даже когда она пытается в чем-то подобном разобраться, отсутствие истинного интереса ей мешает. Ей бы и впрямь поскорее выйти замуж да растить детей.

Но, к сожалению, так называемая личная жизнь пока складывается для нее неудачно. Может, я неправа, однако я виню в этом Аэлиту. Она недодала дочери любви. Разумеется, есть Борис Васильевич, только ему же не разорваться! Хотя он — порядочный человек и старается по мере сил, чтобы Лилька не чувствовала себя слишком ущемленной.