- А зачем стрелять, если вас можно ночью вырезать как баранов? - грубо оборвал разговор замполит.

Добровольно спросонья войти в сложную ситуацию реального утра, для которой нет шаблона, лейтенанту было так же трудно, как прыгнуть первый раз с парашютом. Здесь был необходим выпускающий - гуманный человек, который даст хороший веский пинок для разгона. У замполита же гуманным считалось отношение к человеку не лучше, чем тот того заслуживал.

Месяц назад замполит потерял ротного. Группа, участвующая в этом бою, тяжело перенесла потерю. Ротный лично лепил из них солдат. Подбирая каждого, он по кирпичику строил фундамент боеспособности роты. Без него они стали грудой крепких, обоженных в огне, кирпичей.

Мотаясь в засады, выезжая на выносные посты, замполит продолжал жить прошлым, желая исправить допущенную ими ошибку. Эмоциональная перегрузка от пережитого была словно пулевая пробоина в его броне, которой он пытался оградиться от прошлого. Сталкиваясь с реальностью, которую не мог до конца принять, он сильно переживал и нервничал, - активизируясь в памяти, прошлое каждый раз невольно повторялось в каждой похожей ситуации. Его впечатления отражались от застывшего кривого зеркала собственного сознания, наполняя жизнь непроизвольными физическими реакциями, рождающими безудержное желание быть причиной всему происходящему. Его “так должно быть, солдат” было рождено переживаниями смерти друга, выработавшими шаблон его собственного “порядка вещей”.

Бой, в котором он был не наблюдателем, а активным участником, сломал его стереотипы. В поступках же окружающих его людей замполит видел лишь навыки, привычки, шаблоны, связанные с тяжелыми условиями полевого быта, но никак не знания, полученные в бою. Он напрасно пытался сейчас взаимодействовать с тем, чего не было на самом деле - натасканной в засадах группой мальчиков с автоматами.