Я улыбнулся. Очень дружелюбно и успокаивающе.

Уж и не знаю почему, но дедулю моя улыбка не слишком успокоила. Смущенно потирая подбородок, он пробормотал:

– Слышь, парень… Только не подумай, будто я рад… Мне без бабули плохо. Остаться одному на старости лет… сам понимаешь. – Глаза его заволокло туманом. Печальный взгляд остановился на большой фотографии в золоченой рамке, занимавшей почетное место на телевизоре. – Как-никак почти полвека вместе проскрипели. Годы немалые.

Он мне рассказывает. Я и сам был когда-то женат… так мне четыре года брака вечностью показались. А уж пятьдесят лет прожить с женой бок о бок – это и вовсе немыслимо. Просто холодный пот прошибает. Дедуле еще повезло. С моей бывшей женушкой он вряд ли бы дотянул до старости.

Я тоже поднял глаза на фотографию – и чуть было не вывалился из кресла. Бабуля?! Вот это и есть бабуля?! Фотограф запечатлел крупную мужеподобную даму с пронзительным взглядом и длиннющим носом. Цвет глаз и бледная кожа, как у внучек, наводили на мысли о фамильной особенности, но при этом косметики на лице у «старушенции» оказалось втрое больше, чем на Корделии и Юнис, вместе взятых. К тому же… поверите ли, короткие, уложенные в кокетливую прическу завитые волосы миссис Терли были огненно-рыжими!

В который раз убеждаюсь, что без железной выдержки в нашем деле не проживешь. Хорош бы я был, сидя перед дедулей с разинутым от удивления ртом. К счастью, годы тренировок даром не прошли и я, пусть нечеловеческим усилием, но удержал-таки челюсть на месте.

Вот вам и бабуля! В привычный образ божьего одуванчика она никак не вписывалась. При встрече я дал бы ей от силы лет пятьдесят… ну, максимум пятьдесят пять – и ни днем больше.