Вечерние тени исчезли, но ещё не совсем стемнело. С северо-востока, с самаденской равнины, надвигалась легкая мгла, оседавшая над Мортерачи и повисавшая на утесах. Верхние слои тумана густыми хвостами лениво сползали на Пиц Марк и Мюракль.

Тень, лепившаяся к окну, шевельнулась и скрылась за ближними валунами, когда Элмер Хант встал, собираясь взглянуть, что с погодой. Похоже, неплохо. Пиц Розат над Сент-Морицем отлично виден, его снежная шапка сверкала под лунным светом. На горизонте между Мюраклем и Шифбергом тянулась тонкая, как лезвие бритвы, полоска заката. Свежий ветерок с итальянской границы наполнил Ханта надеждой, что туман не поднимется, а через несколько минут опустится в долину. Тогда они в полночь смогут выйти в направлении Лангварда, через перевал Грози к Бернинскому перевалу и вдоль горной дороги — к Молчащим скалам. Восхождение можно будет начать на рассвете.

Он свистнул в два пальца, и двое носильщиков прибежали узнать, что нужно.

— Поспим три часа, ребята, и выступаем. Секки идет с нами.

Но им не было суждено спокойно отдохнуть. На северной стороне долины появились несколько теней, за ними ещё и еще. Это шли первые любители, первые любопытные, хотевшие быть свидетелями победы англичанина и Секки над стеной Малого Дьявола. Подойдя, они укладывались отдохнуть в толстых спальных мешках, всегда по двое, потому что в Альпах по одному не спят. Ночью нужно живое тепло.

Через час после полуночи перед амбаром Гаспара запылал огонь. Факел стрелял мелкими искрами, потом к нему присоединился ещё один, и еще, и еще… и через десять минут не спал уже никто.

Возглавлял колонну Джулио Секки. За ним шел Хант с носильщиками, которые передали часть своего багажа добровольцам. Хант двигался широким, но осторожным шагом человека, который знает дорогу. В десяти шагах за ним шли остальные. Хант нес свой ледоруб и кожаную сумку со снаряжением.