В происшедшем Кристен винил только себя, ибо он отвечал за операцию.

— Шеф, — раздался за его спиной голос Кампонари, — какой ужас!

— Дай свет! Найди фонарь Кемпа, нужно выяснить, что случилось. Ты видел Исмея?

— Нет, он исчез.

— Если бы только это, Кампонари!

— Если бы только это? А что еще, шеф?

— В любую минуту на тот свет можем отправиться и мы. Прикрывай меня сзади и стреляй в любого, без предупреждения!

Комиссар не был трусом, но в такой ситуации не мог действовать иначе. Он полез в западню, полагая, что вчетвером они смогут предупредить преступление. Но сейчас не время было раздумывать. Свет фонаря озарил лицо Кемпа. Тот ещё подавал признаки жизни, но кровавая пена в уголках губ предвещала скорый конец.

— Кемп, Кемп, Вы слышите меня? — негромко произнес комиссар ему на ухо, нащупывая запястье. Пульс едва бился и слабел с каждой секундой. У комиссара перехватило дыхание. С трудом овладев собой, он спросил снова:

— Вы слышите меня, Кемп?

Неустрашимый Кемп был без сознания. Темное пятно у него на груди расплывалось все шире.

— Господи, Кемп!

Губы Кемпа шевельнулись, но застыли снова. кристен, склонившись к нему, подставил ухо к губам раненого. Сквозь хрип прорывались обрывки имен.

— Невозможно… нет, это невозможно, — шептал Кристен, поддерживая голову Кемпа. — Сандра Секки? Это невозможно…

Вскочив, он обернулся и заметил озиравшегося Кампонари.

— Кампонари! — энергично приказал комиссар. — Немедленно обыскать окрестности. мы должны найти Исмея… И Сандру Секки.

— Жену Джулио Секки?

— Ее имя произнес Кемп. Как правило, если жертва узнает убийцу, то прежде всего произносит его имя. И Кемп… Кемп назвал её.