— Тише, комиссар.

Кристен почувствовал, как сжались на его руке пальцы Кампонари.

— Послушайте!

Где-то вблизи затихал детский плач. Звучал он так грустно, что Кристен вздрогнул и комок подкатил к его горлу. Плач доносился от ледника, с того самого края, где тот круто обрывался вниз. Так круто, что на скате невозможно было удержаться. Кристен шагал осторожно, каждым шагом подвергая опасности свою жизнь. Замерев на краю, он всмотрелся. Там внизу, пятью метрами ниже, было видно тело, распластанное на камнях. оно лежало неподвижно, только пальцы судорожно сжимались и разжимались, будто пытаясь что-то ухватить.

— Кампонари, вы рискнете спуститься вниз?

— Я смогу, но это не Исмей…

Да, это был не Исмей. Это был могильщик Амелотти, то ли сильно разбившийся, то ли в стельку пьяный. Последнее казалось более правдоподобным, поскольку перегар долетал и сюда.

2.

Кристен немилосердно тряс старика. Вначале казалось, что тот просто пьян, но теперь комиссар видел, что это глубокий обморок. Он снова похлопал его по лицу, и Амелотти пришел в себя. Слабо застонав, он схватился за голову. Только теперь при свете фонаря Кристен заметил на затылке могильщика огромную шишку.

— Амелотти, Вы в состоянии говорить?

Но Амелотти был способен только на невнятные жалобы и приступы тошноты, вызванные не только алкоголем. Ему изрядно досталось, и Кристену предстояло выяснить, от кого. Н, черт возьми, где же Исмей? Куда он исчез и чем кончил? Неужели таинственному автору записок удался его трюк? Множество вопросов вертелось у комиссара в голове, и ни на один из них он не находил ответа.

Казалось, главная опасность должна была грозить Исмею, но теперь лежал тяжело раненный Кемп, которого уже не спасти, хотя Кампонари и пытался ему помочь. И серьезно пострадал Амелотти, тоже распростертый перед ним.

Кристен вгляделся в его искаженное лицо. Таким он его ещё не видел. Там властвовал страх, пережитый в последние мгновения.