Наклонившись над стариком, Кристен все ещё пытался привести его в себя. Он светил фонарем ему в глаза, тер запястья — все напрасно. Амелотти оставался неподвижен. Кристен не сдавался. После долгих усилий ему показалось, старик пытается дать понять, что ещё жив. Он заморгал, открыл рот и попытался что-то сказать, но выдавил из себя лишь неразборчивое бормотание. Склонившись к самым губам могильщика, комиссар вдруг подскочил как ужаленный. Ошеломленный, Кампонари испуганно спросил, что происходит.

— Сандра Секки, — повторил Кристен имя, слетевшее с уст Амелотти, то же имя, что несколько минут назад произнес умирающий Кемп. — Сандра Секки, — повторил он снова, — нам надо её найти, даже если придется поднять на воздух всю эту гору. Кампонари, — комиссар вдруг сорвался на крик, — мы должны найти её во что бы то ни стало и показать ей Кемпа и Амелотти! Она должна сказать нам, где Исмей…

Кампонари непонимающе покачал головой, но послушно последовал за начальником. Но сначала шагнул к лежащему Кемпу и накрыл его лицо своим большим носовым платком.

— Кемп… — Комиссар хотел что-то спросить, но Кампонари его перебил:

— Кемп уже никогда ничего не скажет, комиссар.

Сжав кулак, Кристен погрозил им во мрак. Два луча света прорезали тьму, но натыкались лишь на валуны, образовавшие гряду перед ледником, и несколько расщелин между ними.

Это не была погоня за Сандрой Секки. Кристен был уверен, что найдет её, и свет фонарей, освещавших проход к леднику, должен был укрепить его уверенность. Он не хотел устраивать охоту на Сандру, как на дикого зверя, хотел лишь найти её, и был убежден, что сумеет это сделать. Вооружившись фонарем Кемпа, он двинулся между валунами. Там она и стояла, прямо против Кристена. Как белый призрак, как видение, которое может исчезнуть в любую минуту. Кристен безжалостно посветил ей в лицо. Лоб был покрыт каплями пота, лицо выдавало смятение. И страх тоже, ибо она дрожала всем телом. Но не от холода, так как была тепло одета.