Голос её звучал сухо и ясно. Совсем не так, как только что. Неужели этот голос может быть резким, скрипучим и противным, когда она говорит со своим мужем, когда-то великим Джулио?

* * *

Заметил он её издали, но не подал виду, пока не оказался совсем рядом. Она была напряжена, лицо блестело от пота, руки почернели от работы. Увидев его, Сандра устало опустилась на камень, а Хант остановился, ожидая, что будет дальше.

— Когда ты уехал, — начала она, — родился твой сын. Назвали его Нино, и Джулио любит его, как родного. Ты это знал?

Нет, Элмер не знал, не знал все эти девятнадцать лет, о чем и сказал.

— Мне кажется, ты лжешь, Элмер. Ты знал, иначе не прислал бы своего друга — как же его звали? Исмей, кажется, — чтобы кое-что уладить. Я отправила его обратно, потому что Александра Грози ни от кого не принимала милостей. Но теперь, Элмер Хант, мне нужна помощь, поэтому я позвала тебя сюда.

Хант стоял перед Сандрой, задумчиво уставившись вдаль. Перед его мысленным взором стояла фамилия Исмей. Исмей… нет, он такого не знал, такого не было ни среди родственников, ни среди друзей, ни среди случайных знакомых. Девятнадцать лет — большой срок, но фамилию Исмей он никогда не слышал.

— Ты не ошибаешься, Сандра?

— Сандра ошиблась только раз. И никогда больше. Звали его Кристиан Исмей, и он приехал из Лондона. Он был твоим другом, и ты послал его проверить, как у меня дела и не собираюсь ли я предъявлять претензии. Как только ты мог такое подумать об Александре Грози? Мой отец мог убить меня, меня и ребенка, но никогда ему и в голову не пришло бы предъявить претензии. Единственный, кто их предъявлял, — Джулио Секки. Я была его ещё до тебя, он это помнил. Он женился на мне ещё и потому, что услышал от Кристиана Исмея, мол, ты вернешься через два года и женишься на мне.

Элмеру показалось, что он сходит с ума. Исмей, Кристиан Исмей… Господи, он действительно никого такого не знал. Он начал клясться, что не посылал ни Исмея, ни кого-либо ещё на переговоры с Сандрой.