Вдвоем они затащили женщину и ребенка в приемный покой. Тихомиров бросил взгляд на Светлану и увидел, как она побледнела. Глаза ее стали принимать отсутствующее выражение.

- Светка, не вздумай! - рявкнул он. - Ну-ка, бегом к анастезиологам. Одна нога здесь, сама вся уже там. - И он вновь склонился над пострадавшими. - Вера, давай шприц. Вытягивай Аглае язык... - Врач медленно ввел ей в кончик языка содержимое шприца и, подложив под шею одеяло, стал энергично делать искусственное дыхание, в перерывах процедив сквозь зубы: Вера, золотко, не стой, как танк на постаменте, займись ребенком.

Через несколько минут весь дежурный персонал роддома горел лишь одним желанием - вывести из состояния клинической смерти бабушку Аглаю и ребенка...

Тихомиров зашел в кабинет, закрылся изнутри и, обессиленный, сел в кресло.

Реанимационная бригада приехала в роддом в считанные минуты. В принципе, Сергей знал, что надо делать и он на все сто был уверен в опыте, знаниях дежурной смены, но он также и знал, что реаниматологи сделают свою работу не только на сто, но и на сто десять процентов. Девочку-подкидыша удалось спасти, а вот бабу Аглаю... Тихая и спокойная, безучастная ко всему, она покоилась теперь на голой каталке, с головой укрытая застиранной простыней, со штампом морга приморской горбольницы ь1.

Сергей с трудом поднялся из кресла, достал из сейфа бутылку коньяка. Но, передумав, поставил обратно.

"Сейчас начнется, - зло подумал он. - Комиссии, проверки: что? как? почему? Соблюдалась ли техника безопасности? Почему перила медные? Почему девочка на крыльце лежала? Какие поставили перила, такие и были! Куда положили девочку, там и лежала! Дебилизм, ей-Богу..."

Он присел на краешек стола и стал набирать номер телефона. Машинально глянул на наручные часы. Обе стрелки непоколебимо стояли на цифре 12. "Чертовщина какая-то", - подумал он с раздражением.

В трубке раздался знакомый голос:

- Сазонов слушает.