— Иван Фёдорович? А что вдруг так секретно? Разве для нашего руководства факт разработки принципиально нового психотропного оружия не важен? Для страны, например, для армии, для народа? Наконец, для будущего нашего и наших детей?

— А ты будто не знаешь и сам не видишь? Мы сейчас сильнее всего дружим с теми, у кого камень, целый булыжник, за пазухой. Кому и как прикажешь докладывать? Да его, вон, некоторые начальники, недавно назначенные, ― генерал кивнул на Климова, ― тут же на улицу Чайковского побегут! Да, да! Побегут! Межрегиональная депутатская группа вообще из американского посольства не выходит. Так что ставить в известность наше руководство нельзя. На всякий случай! Я не говорю, что всё наше руководство бегает…, но на всякий случай… Короче, действуем самостоятельно, на свой страх и риск. Некогда сейчас нашему руководству! Грызня у них там сейчас идёт на самом верху, грызня за личную власть. Вот так! Ну? Согласен?

— А как же полномочия? Блеф? — взглянул я на Климова.

— Тут ты можешь не беспокоиться, Александр. Всё, что я говорил про возможности Комитета — это правда. Все силы и средства задействованы и находятся в твоём распоряжении.

Он ещё хотел что-то сказать, но неожиданно генерал, перебив его, вступил в разговор: «Он же доверенное лицо. От имени того самого лица и действует!»

— А если кто проверит? ― Задал я естественный вопрос.

— Что ж, вопрос резонный. Ответ прост — вопросом на вопрос! А кто может, будет или посмеет приказы самого Председателя КГБ проверять и подвергать сомнению полномочия его помощника? Тем более всё проходит под грифом «совершенно секретно». Блеф, имеет место быть, но как говорил один умный человек: «Цель оправдывает средства», — ответил полковник Климов.

— Значит, как говорится, я смогу работать по своему усмотрению и по собственному плану, полная инициатива? — опять спросил я, обращаясь конкретно к генералу.

— Конечно! Только без самодеятельности и глупостей, ― ответил тот.