зловещим.

Зимние каникулы пролетели, словно вспышка. Единственное, что заслуживает

упоминания, это то, что мы вместе с Шики сходили в святилище на Новый год. Все

прочие будничные и нормальные события моментально изгладились из памяти.

Когда начался третий триместр, Шики замкнулась еще больше. Даже я отчетливо

ощущал ауру резкого отторжения, стоило к ней приблизиться.

После окончания уроков, когда классная комната осталась пустой, я нашел там

одинокую Шики. Она не двигалась и ничего не делала, только молча смотрела в окно. Она

выглядела настолько хрупкой и печальной, что я, не в силах оставить ее одну, без

приглашения уселся за соседнюю парту. Мы молчали.

Ранний зимний закат окрасил тихий и пустой класс тревожными багровыми

красками. Среди красных и черных теней ШИКИ, сложив руки на груди и прислонившись

спиной к окну, небрежно спросила:

– Я не говорила тебе, что ненавижу людей?

– Впервые слышу. Это правда?..

– Да. Шики ненавидит людей. Она всегда была такой, с самого детства. Знаешь, дети доверчивы и ничего не понимают. Ребенком ты думаешь, что весь мир любит тебя.

Безо всяких условий, просто потому, что ты любишь людей, они должны любить тебя в

ответ. Об этом не задумываются, но это именно так.

– Ты права. Дети не привыкли сомневаться. Вспоминаю себя, как я любил и

требовал любви в ответ. Единственное, чего я тогда боялся – это призраков. Теперь боюсь

людей.

ШИКИ согласно кивнула.

13

– Но это очень важная вещь, Кокуто. Дело в чистоте и невинности. Когда ты

маленький, то думаешь только о себе, и не умеешь замечать злых и испорченных мыслей, которые люди прячут глубоко в сердце. И пусть ты ошибаешься по отношению к