- А ты чё смеешься-то? - Метляев вызверился. - Пристроился и смеешься? Не больно и радуйся! Лапанная твоя баба вдоль и поперек. Не первый сорт! Хоть, скажу без зависти, денежная, все равно - непервозданна. От того и проигрывает!
Сашка спокойно отложил топор, вынул из кармана комбинезона сигаретку и, раскуривая ее, пристально глядел на Метляева.
- Чё глядишь? Чё? Испугаюсь, что ли? - Метляев юлил глазами.
Сашка ничего не ответил. Крупный, красивый, с большими ногами и тугими, налитыми здоровьем руками, он поглядел еще раз на Метляева, и взгляд его был чисто детский.
- Ты, Метляев, обо всем этом серьезно? - наконец, спросил, прямо глядя в его зеленоватые кошачьи глаза.
- А зачем же ты тогда к ней на квартиру пошел?
- Так это ж всего на квартиру...
- Нашел дураков. К Клавке просто так не ходят...
Сашка пересел на увитую в связке жердинку, она его выдержала, пустил густую струю дыма.
- Ох и бес ты, Сашка! - засмеялся деланно Метляев. - С твоей, конечно, физиономией... И фигурой такой... Оно, конечно... Богатая, ух!
Сашка, будто и не услышав последних слов, засмеялся:
- И что вы все суетитесь? Я от баб, как черт от ладана бегу. Никакой у меня нет с ними связи. Ты что, интерес к ней имеешь?
- Взгляд ее для меня ледяной. Да и она... Расшиблась бы в лепешку, коль этот... ну, волосатый бугай... только б пальцем поманил...
- Так, говорят, у него мирно, дружно, в полном согласии дома-то...
- То-то и говорят. Тишком да ладком, сядем рядком... А глаза твоя Клавка-то все проела...
Опять кольнула в Сашкином сердце какая-то неприятная тревога. Метляев, покрутившись еще, исчез, так и не выведав, когда едут в лес, а Сашка, отладив скамейку, пошел к себе домой. Как-то тревожно думалось ему, когда он встретил Клавкиного сына Игоря, он всегда лакомил мальчика покупными конфетами и теперь вынул две кизиловые конфетины, отдал пузатенькому сластене; тихая радость встала перед ним, и она была в полном с ним согласии, в ладу, мирно, дружно; мальчишку он взял на руки, тот потянулся сам к большому, пахнущему свежей стружкой Сашке. Хоть лезь на стену от нахлынувшего счастья. Такой был ловкий и ласковый пузан.