Понимаешь, по маленькой, вмерзшей в землю избе будет бить ледяная вьюга. Ноги будут коченеть. Ледяные ноги! А на сто верст - тишина. Коптит лампа. Светлой лампочки, что тут от движка загорается, нету! На речке метровый ледяной покров - захочешь рыбки, а ее тоже нету... И один ты. А эти все твои работнички каждый день - пьянь вонючая! И ты один. После перепоя они тебе долдонят: что же мало водки взяли! Тяжело, понимаешь? Ты - один. Но одна ласточка еще весны не делает. Скамейка, поставленная тобой на виду, ни о чем им там не будет говорить. Подумаешь - землеустроитель! Хозяин! Красоту наводит! Да плевали мы на то! Ты это все понимаешь?

- Ладно, - сказал Сашка, - нечего и разговор тогда вести. - Он попытался встать. - Не доверяете? И не надо!

- Сиди, сиди, - успокоил директор, насильно усаживая Сашку. - Ты думаешь, они имеют смутное представление о лесе, как таковом? Они имели в виду нас с тобой, если лес не даст им средства. Чего мне с тобой хитрить?

- Нужна техника, директор. Одну хотя бы лесотаску. Я задачу-то понял.

- Вся беда, что ты до конца не разобрался.

- Разобрался. Я понял так, что в прошлом году вы за этот лес заплатили, а вода его не подняла.

- На голое едешь, парень.

- Нет, директор, ты не лесоторговец, не купец, а я не игрушка в твоих руках. Заплатишь ты мне, пусть половинку, а мое дело, как и его поднять.

- А зачем мне торопиться? - улыбнулся директор. - Я подожду. В будущем году, может, вода и подойдет. Не в будущем, так в следующем.

- А строить в этом году как будешь? Из меня или из Метляева?

- Строить-то? - затушевался директор. - Что строить? Построим.

- Ты это другим скажи. Лес надо поднимать, директор. Вода в этом году самая высокая, двадцать с лишним лет не было такой высокой воды. Так что цену не убавляй до минимума. Никто не пойдет на такую шабашку.

- Ладно, - бросил придуриваться директор, - вот в чем Григорьев и подрезал меня. Потому я решил его с бригадиров снять, такое дело уже согласовано. А тебя на его место.