- Зачем ты, Клавка, так? Не видишь, глотаю слезы?

- Сама подвергла себя осмеянию! Не я его травила! Вишь, скисла как сама! Кишка тонка травить-то! А теперь плачет навзрыд, утопает в слезах!

- Да, Клава! В одном ты права! Не родись ни умен, ни красив, а родись счастлив... Не дали мне с ним счастья, не дали! Не в укор будь сказано и тебе!

- Засажу я тебя, засажу! Стыдом покрою, срамом, позором. Не первой молодости, не первой свежести оттуда придешь! Облуплю, как липку, змеишша!

- На комара да с рогатиной? - улыбнулась Нюша одними сухими, потрескавшимися губами. - Кулачное твое право, но не виновата я, Клаша! Не виновата!

4

Тем временем Сашку Акишиева подошедшие мужики - среди них Николай Метляев, Иннокентий Григорьев, Васька Вахнин и еще двое новых, приезжих, умещали на вездеходе.

- Гляди, тяжелый какой!

- Мужик был справный, под сто кило.

- Красавец, а не мужик! Попотрошил он этого бабья!

- Да они сами на него, как наводнение! Клашка-то, та измором взяла, чуть на коленях не стояла, чтоб в хвартиранты шел.

- И сам он был блудлив, как кот...

- А труслив, как заяц.

- Не криводушничай!

- Чё криводушничать-то? Нюшу возьми...

- Мозги у тебя набекрень! При _н_е_м_ о Нюше!..

- Эк тебя приспело! Рвется вдаль, тоже к побрехенькам!

- Не любо - не слушай, а врать не мешай!

- Ну взяли, мужики, взяли! Чё ишо раз тело-то покрывать срамом? Горьку чашу и так хватил мужик!

- Может, и с Нюшей-то совладал с собою. Думаю, любовь у них была красивой. Не трогал он ее!

- А глаза у мужика-то, гляди, и теперь, как живые! Бабы говорили: глаза-то, мол, с поволокой!

- Тихо, мужики! Клавка катит.

- О волке толк, а тут и волк!

- Попал пальцем в небо, - вызверился Метляев. - Перерву я тебе за Клавку глотку!