– Означает ли этот список, что, по вашему мнению, эти люди умерли от чего-то еще? Не от тех болезней, которые официально считаются причиной их смерти?

Она подняла на него глаза, и его озадачило ее удивление. Если уж зашла так далеко, что сидит здесь, у него, несомненно должна понимать, что сказанное ею будет иметь последствия. Очевидно, пытаясь выиграть время, повторила:

– От чего-то еще?

Брунетти промолчал, и она ответила:

– Синьора Кристанти никогда до того не имела проблем с сердцем.

– А другие люди из этого списка, которые якобы умерли от сердечных приступов или инсультов?

– У синьора Лерини бывали проблемы с сердцем. Больше ни у кого.

Он снова посмотрел на список.

– Еще одна женщина, синьора Га лассо. У нее были проблемы со здоровьем?

Вместо того чтобы ответить, она стала водить пальцем по верху сумки – туда-сюда, туда-сюда.

– Мария, – проговорил Брунетти и продолжил только тогда, когда она подняла на него глаза, – я знаю: «Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего»

Это так поразило ее, будто сам дьявол взялся цитировать Библию.

– Но ведь важно защитить слабых и тех, кто не может защитить себя сам. – Брунетти не помнил, есть ли это в Библии, но полагал, что обязательно должно быть.

Она упорствовала в молчании, и потому он спросил:

– Вы поняли, Мария? – Не услышав ответа, изменил вопрос: – Вы согласны?

– Конечно, согласна, – раздраженно отозвалась она. – Но вдруг я ошиблась? Что если все это – мое воображение и с этими людьми ничего не произошло?

– Если бы вы в это верили, сомневаюсь, что оказались бы здесь. И конечно, не были бы одеты так, как сейчас.

Договорив, Брунетти понял, что это можно истолковать как неодобрение ее манеры одеваться, хотя слова его относились только к решению покинуть орден и снять облачение.