Герой передвигается в пространстве не сам по себе, а подчиняясь некой особой религиозной сверхзадаче, миссии: соединить века и народы всей русской истории. По пути он встречает ментов и проституток, юродивых и сумасшедших, подсказывающих собирателю частиц траекторию и смысл его вольного подвижничества. Движение Коробейникова провиденциально. Его, на первый взгляд, непредсказуемый маршрут начертан — вернее, высвечен — прямо на груди, и когда таинство рождения Холма наконец получает неоспоримый Знак воплощения, Коробейников оставляет мир, сливаясь с предками. Предначертание Судьбы исполнено:

"Русский летчик Николай Котляков, служивший в гарнизоне у Гдова, был поднят по тревоге в ночное небо. /…/ Пролетая над Старым Изборском, он обнаружил по курсу необычное свечение, белое зарево, внутри которого находился сгусток света, шар белого пламени. Хотел облететь, полагая, что это шаровая молния. Но светящийся шар пошел навстречу, угрожая столкновением. Летчик едва увернулся, пропуская объект над кабиной, успев разглядеть, как в лучистую сферу с земли прянула белая тень, слилась, и сфера стала чуть ярче. Умчалась прочь, оставив на крыльях самолета слюдяные блески, струящиеся потоки стекла".

На основе прохановского "Холма" можно написать крепко сбитый киносценарий мистического "роуд-муви", изобилующего яркими и даже эпатирующими зрителя эпизодами.

Роман начинается с кровавого побоища на "Марше несогласных", продолжается в студии телепрограммы "К барьеру", а затем перемещается на Псковщину, где, вместе с героем и при непосредственном его участии, мы становимся очевидцами: то заказного убийства псковского вице-губернатора, то магического сеанса "по воскрешению" Пушкина и его жены Натали в Святых Горах, то сцены зверской расправы местного населения с чужаками "кавказской национальности" — своего рода псковской Кондопоги ("Мужики, пошли чеченов бить!.. Сейчас разом всех выкинем!.. Оборзели!..").