Наряду с сотней вымышленных лиц перед читателем проходят старые знакомцы, десятки до боли знакомых по телевизору физиономий, не требующих особого представления: либеральный политик Немчинов (Немцов), телеведущий Соломонов (Соловьев), вдова трескучего и вредного пустозвона из Петербурга госпожа Парусова (Нарусова).

Все они, порочные обитатели гламурного паноптикума, настолько узнаваемы, что не требуют постраничных комментариев. Проханов не щадит своих прототипов, сатирически шаржируя их портреты, гротескно выпячивая недостатки, вскрывая неприятные подробности. Не скупясь и на звериную ненависть: "Зубастая женщина радостно оскалилась, и Коробейников вдруг вспомнил "Мцыри" — мысленно засунул ей в пасть рогатый сук и трижды повернул". Кроме шума времени, этого актуального настоящего, в которое погружен Коробейников, ему доступно прошлое: ретроспектива памяти населена не менее плотно и густо, ярко и причудливо, чем современность: изначальное откровение под Изборском, ночной заплыв по Великой, небо Никарагуа, жар Анголы, пески Афганистана, катастрофа Чернобыля, смятение Перестройки, ненависть в Югославии, расстрел Парламента… Пазлы памяти складываются в суровую и величественную картину всеобщей истории. Коробейникову есть что вспомнить по дороге к своей личной Голгофе. И он не забывает ни своих высоких, гордых подвигов, ни стыдных, греховных поступков: как подростком подглядывал за совокуплением неизвестных мужчины и женщины, как почти изнасиловал деревенскую девушку-горбунью, как изнемогал от животной похоти к странной и страстной женщине-вамп, как предал доверившегося ему друга… Однако все эти житейские, биографические подробности — ничто, по сравнению с тем, что утратила Россия, столкнувшись с мировым Злом, подкараулившим ее ослабленной, беззащитной, больной, в момент вероломного предательства. Крушение "красной империи" стало и его личной смертью, отложенной ради миссии "охолмления" легендарного ландшафта: "Он сидел над землей и думал, сколько творческих сил посвятил воспеванию советской империи, ее красоты и могущества, от которых остались шлак и окалина" и "Смысл совершаемых им деяний — собирания земель, насыпания Священного Холма — объяснялся стремлением воздействовать на историческое русское время.