Под влиянием минутной злости я хотел возразить ей, сказать, что она слишком молода и хороша собой для таких разговоров. Но она была свидетелем и мне не хотелось с ней ссориться.

— А что произошло с Фредом?

— Много всякого. Он из бедной семьи и полжизни потратил на то, чтобы оказаться там, где он находится сейчас, а это, собственно, значит нигде. Его мать что-то вроде сестры милосердия, но она помешалась на своем муже. Он остался калекой в войну и ни к чему не способен. Фред должен был стать художником или кем-то таким, но, наверное, никогда уже не достигнет этого...

— У него были какие-то неприятности?

Ее лицо стало непроницаемым.

— Я этого не говорила.

— Но мне показалось, что ты подразумеваешь это.

— Может, и так. У каждого есть какие-то неприятности...

— Но в чем же состоят неприятности Фреда?

Она покачала головой.

— Я вам не скажу. Вы донесете моей матери.

— Нет...

— Да!

— Ты любишь Фреда?

— Я вправе любить хоть кого-то на этом свете! Он милый парень, милый человек...

— Разумеется. Не этот ли милый человек украл картину у твоих милых родственников?

— Не пытайтесь иронизировать!

— Иногда приходится. Видимо, потому, что все вокруг такие милые. Но ты не ответила на мой вопрос, Дорис. Не Фред ли украл эту картину?

Она затрясла головой.

— Ее вообще не крали.

— Ты хочешь сказать, что она сошла со стены и отправилась прогуляться?

— Нет, я не это хочу сказать! — из глаз ее брызнули слезы и покатились по лицу. — Это я ее взяла!

— Зачем?

— Фред сказал мне... Фред меня просил.

— Он мотивировал свою просьбу?

— У него были причины.

— Какие именно?

— Он просил никому не говорить об этом.

— И картина до сих пор у него?

— Думаю, да. Он ее не приносил.

— Но говорил, что намерен вернуть ее?