— И как давно вы поставили ее на довольствие?

— Да уж больше двух лет будет.

— А тебе не кажется странным такой альтруизм?

— Нет, не кажется. Кроме нее, у нас никого нет. Внешне тетка очень походила на мать, которая погибла, когда нам с Танькой было по десять лет.

— И она окружила вас любовью и заботой?

— А ноу-хау не хо-хо? — Блеснув злыми глазами, Галина опрокинула остатки коньяка и заговорила торопливо и сбивчиво: — Мы остались втроем с отцом, который, кроме как шоферить и пить водку, ничего не мог. Другими словами говоря, две десятилетние девчонки были предоставлены сами себе, и если бы не соседка тетя Женя, то от нас давно бы остались одни воспоминания. Лет через пять отец спился окончательно и угодил под машину. Неделей позже он скончался в больнице, и мы остались одни. Так вот, наша расчудесная тетушка даже в этом случае не удосужилась взять над нами попечение. И это при том, что жила она одна и трудилась бухгалтером на мясокомбинате. Несколько раз мы приходили к ней в гости, но потом, видя, как неохотно она нас встречает, с каким равнодушием выслушивает рассказ о наших проблемах, ходить перестали. Медицинское училище мы закончили только благодаря все той же тете Жене и друг другу. Вот такой заботой и лаской окружала нас покойница.

— Тогда мне тем более непонятна ваша к ней нынешняя любовь.

— А никакой любви к ней мы не испытывали. Просто она внешне очень походила на маму, да к тому же родственница.

— До меня это не доходит.

— Тут уж я ничем помочь не могу.

— Ладно. У вас были ключи от ее квартиры?

— Естественно. У Таньки их отобрали в милиции.

— А где она пребывает в данное время?

— Там же. Уже больше суток держат.

— Почему же тебя отпустили?

— Потому что я не могла быть прямой соучастницей «убийства», поскольку во время совершения преступления находилась в подмосковном санатории, о чем и предъявила документы. Но мы опять не о том, опять отвлеклись от темы. Неужели ты до сих пор думаешь, что мы имеем какое-то отношение к ее убийству?