догадавшегося запустить камнем в соперника, до Максима, Шнейдера и Круппа — Техника

выполняет задачи, поставленные ей Тактикой. Идея скорострельного ружья носилась в

воздухе при Ваграме и Бородине, как идея пулемета чувствовалась при Сен-Прива и Плевне.

Техника никогда не творит «вне времени и пространства». Ее работа указывается, более

того — властно диктуется Тактикой. Техник исходит из определенных, современных ему

тактических предпосылок. Дрейзе мог сконструировать игольчатое ружье, но он не мог

сконструировать пулемет, как не додумался бы до пулемета и Максим, живи он в эпоху

наполеоновской тактики.

Тактика — порождение духа — властвует над Техникой порождением материи.

Совершенно ошибочно, например, утверждение, что огромная пропорция артиллерии в

Русской Армии XVIII века объясняется тем, что Россия того времени «занимала первое

место по выплавке чугуна». Большое количество пушек объясняется не этим методом

исторического материализма, не тем, что пушки эти отливались с горя, не зная, куда девать

избыток чугуна,— а тем, что все наши тогдашние уставы (вспомним хотя бы Шувалова)

отводили артиллерии первое место и проводили резко выраженную, даже утрированную

огневую тактику. Абсурдно и утверждение материалистической школы, что производство

бессемеровской стали открыло собою новую эру Тактики (иные говорят, даже Стратегии). В

этом случае Тактика создала новую эру Техники, использовав бессемеровскую сталь в своих

целях. Плод Техники созрел в лучах солнца Тактики.

***

Новая техника влечет за собой не новую тактику, а всего лишь новые тактические

навыки. Тактика может измениться коренным образом причин, совершенно не зависящих от

Техники (напр., при переходе вербовочных армий на систему вооруженных народов).