В документе Совета министров, названном "О пересмотре постановлений, ограничивающих права евреев", отмечалось, что его первоначальную разработку выполнили министерства финансов и внутренних дел. Министр финансов считал единственной возможностью правительства изменять или отменять по 87 статье только временные меры по отношению к евреям; коренные же изменения законов о евреях, "существующих почти полтора столетия", можно было проводить лишь через Государственную думу и Государственный совет (42) . Таким образом, Коковцов отказался от мысли об упразднении черты оседлости. Хотя в теме, поименованной как "еврейская политика" Столыпина, Коковцов не является фигурой первого плана, его вклад в такую "политику" заметен. Кроме того, он в течение всего времени премьерства Столыпина был одним из его ближайших сотрудников. Поэтому целесообразно привести эпизод, более точно характеризующий отношение Коковцова к национальному, а значит и к еврейскому вопросу. А. Я. Аврех указывал, что Коковцова "в помещичье-буржуазном общественном мнении, особенно в кадетско-прогрессивных кругах" считали либералом, ибо он как министр финансов чаще, чем другие министры, общался с буржуазией и должен был считаться с ее интересами. Когда после покушения на Столыпина, но еще до его кончины, Коковцов замещал премьера, либеральная пресса восприняла его назначение как конец столыпинского националистического курса, а партия националистов сильно обеспокоилась (43) . 3 или 4 сентября 1911 г. Коковцова посетила группа членов фракции националистов III Думы во главе с П. Н. Балашовым. Тот сказал, что партия националистов взволнована покушением на Столыпина как на человека, слившегося с этой партией и оказывавшего ей покровительство. Партия не доверяет Коковцову и опасается его симпатий "к элементам международного капитала и инородческим". Коковцов ответил: "Вашей политики угнетения инородцев я не разделяю и служить ей не могу".