19 марта 1937 года в 2 часа ночи, когда Масальского конвоировали из следственной комнаты в тюремную камеру, он оттолкнул своих конвоиров (ими были начальник СПО УГБ УНКВД Осинин-Винницкий и помощник начальника ТО УГБ УНКВД И.И. Шашкин) и бросился к лестнице. Подбежав к ней, арестант попытался покончить жизнь самоубийством, сбросившись в лестничный пролет. Но его успели подхватить и, применив физическую силу, оттащили от пролета и увели в камеру. Через три дня Масальский совершает еще одну попытку самоубийства — пытается повеситься в тюремной камере

Арест, мучительные допросы, пребывание в одиночке, суицидальное настроение — все это спровоцировало у Масальского резкое ухудшение здоровья. Тюремные врачи констатировали у чекиста воспаление нижней доли правого легкого, с резким падением сердечной деятельности. 25 марта 1937 года в полусознательном состоянии Масальского доставили в больницу Ростовской тюрьмы УНКВД, где спустя сутки, не приходя в сознание, он скончался

Стойко держались на допросах арестованные чекисты Е.Н. Баланюк и Д.И. Шаповалов. Их также обвинили в причастности к антисоветской организации, к ее боевой террористической группе, готовившей теракт против Сталина. Баланюк и Шаповалов якобы требовали от своих подчиненных «выполнения вредительской директивы Рудя о предоставлении всех имеющихся материалов на членов партии (компрометирующего характера) руководителям партийных органов, вплоть до особо секретных материалов». Шаповалова к тому же «записали» в японские шпионы, он якобы «…был лично связан с японским разведчиком Курода, способствовал его шпионской работе, расконспирировал перед ним сотрудницу НКВД Скрипникову, чем помог ее вербовке для шпионажа в пользу Японии»

К Баланюку, Жемчужникову, Шаповалову, Финкелю и другим арестованным чекистам применяли самые жесткие методы допроса. Таковым, к примеру, стало лишение сна. Как показывал в дальнейшем один из подследственных, прошедших люшковский «конвейер»: «Приходилось из всех сил бороться с собой, чтобы не пойти на соблазн… дать любое показание».