- Где ты живешь, старик?

- Там же, где и три года назад.

- Что у тебя случилось, ты совсем не похож на обычного алкаша?

- Это, Костя, не твоя печаль. Ты приехал, видно, разбираться со старателями? Тогда не отвлекайся, занимайся делом. Может, у тебя что и получится, сынок. Только здесь не рисуйся. Засвечен уже по прошлому делу. Поезжай в Алтайск, там тоже есть бичи. Язык ты с нами находишь легко.

- Ладно, до вечера потремся здесь, а там видно будет. Кстати, старик, в прошлый раз ты из-за меня здорово пострадал, прими вот в качестве компенсации.

Я протянул ему две стотысячные бумажки.

- Не надо. Вот как вернешься, тогда и возьму.

- Я могу и не вернуться, ты это знаешь, а так хоть помянете.

- Чем помянуть, найду без тебя, но ты бы лучше вернулся.

- Попробую. - Я насильно затолкал деньги в карман его видавшей виды куртки.

Дом под синей крышей, к которому я подошел в десять вечера, оказался огромным строением столетней давности. Нижние венцы его были, вероятно, из лиственницы и толщиною поболее обхвата. Зажиточный был дом. Собаки действительно не слыхать. Все равно чего-то опасаясь, я поднялся на массивное высокое крыльцо и осторожно постучал в дверь. Результат оказался нулевым.

Немного подождав, я толкнул дверь. Заскрипев, она отворилась - и я оказался в больших нетопленых сенях. Прямо напротив красовалась солидная дверь, ведущая в хоромы. Кнопки звонка обнаружить не удалось, и я постучал костяшками пальцев. Удивительно, но меня услышали.

- Кто там? - глухо спросили из-за двери.

- Тот, кого вы ждете, друг брата. Костя.

- Сейчас...

Послышалось громыхание отодвигаемой щеколды и прочих запоров. После ряда сложных манипуляций дверь наконец отворилась. Передо мной стояла женщина в черном.

- Заходи, Константин, извини, что долго не впускала. Боюсь.

- Успокойся, Евдокия, все будет хорошо.

- Хорошо уже не будет, для меня по крайности.