- Как же ты оказалась в армии?

- Призвали. Как врача призвали, два года тому назад.

- Но ты могла бы и не согласиться.

- Могла бы, да муторно чего то на душе было, вот и согласилась.

На шоссе по-прежнему шумели колонны машин.

- Давай я тебе голову перебинтую, - вдруг сказала Галя. - Если приедешь на родину, может это будет последняя повязка войны, сделанная на Афганской земле.

Мы выдержали до утра. Гул машин на дороге исчез и я приказал готовиться в поход. Вместе с нами просыпаются духи. Мы выезжаем на шоссе, там пусто. Теперь колонна движется к туннелю. За нами на расстоянии, примерно на метров 400, двигаются БТРы душманов.

На нашем бронетранспортере все та же команда: Джафаров с перевязанной рукой; Коцюбинский, как то повзрослевший, со щекой, заляпанной корками высохшей крови; Королева с ободранными коленями, ее брюки явно нуждались в ремонте; лейтенант Петров, много претерпевший в плену, и теперь, с тревогой смотрящий вперед. Я тоже выгляжу не лучше и представляю какой я грязный и усталый.

У туннеля уже установили шлагбаум, два бронетранспортера охраняют вход в черный провал в скале. К нам выходит майор и пристально смотря на нас, кричит.

- Кто старший?

- Я. Старший лейтенант Бекетов, командир 37 поста. Со мной полу батальон, по приказу полковника Мокрецова прикрывал от духов южное шоссе.

- Какой там 37 пост? Почему мне ничего о вас не известно...?

- Не знаю, товарищ майор.

- Постойте здесь, я сейчас позвоню в штаб.

Он уходит и Джафаров взрывается.

- Может нас еще и домой не пустят? По моему, с этим бегством, у наших высших командиров с головкой стало совсем плохо, ходики совсем медленно стучат.

- Разговорчики, - пытаюсь остановить его я.

Возвращается майор.

- Вы ничего запретного не везете, наркотики, контрабанду, валюту?

- Нет. Этого у нас нет.