Документы у него были. И паспорт, и лицензия на право заниматься тем, чем он занимался. Обе ксивы были оформлены на некоего Юзефа Куровского, проживавшего в Кракове на улице Кручковского. То есть в Новой Гуте. Адресок был еще тот. Моя контора находилась в куда более респектабельном районе.

– Ну и зачем ты следишь за мной? – Я бросил его документы в салон «шкоды», на засыпанное стеклом водительское кресло.

– Клянусь честью, не знаю. Он сказал мне следить за вами, вот я и… Он не сказал зачем… То есть он сказал, чтобы я особо обратил внимание на ваших женщин, ну на тех, с которыми вы, пан Малкош, контактируете, но это так, в общих словах, без конкретики…

Бред какой-то. Я даже забыл пнуть ногой этого Куровского.

– И который день это продолжается?

– Девятый… Пан Малкош, отпустите меня!..

– Как он выглядит, ну ваш… русский? На чем ездит?

– Такой невысокий, темноволосый, лет сорока. Одет как все. Зеленая куртка, брюки. Брюки, не джинсы, ну такие обыкновенные, с отворотами внизу. И ботинки, военные ботинки, тяжелые… Только не наши, не польские. Знаете, я даже удивился: вроде бы серьезный человек, а ботинки как у скина… А машину его я не видел… Вот…

Я ждал продолжения исповеди. Но Куровский вдруг замолчал.

– Ну? И дальше что?

– Понятия не имею. – Брови у него сошлись на переносице, лицо помрачнело.

– Только что кто-то хотел поджечь мой объект. Слушай, если не хочешь выглядеть как твоя тачка…

– Бить меня будете? – В его голосе была горечь. Горечь, но никак не страх. – Слушайте, шли бы вы вместе со своими кулаками на службу. Там ведь, кажется, еще горит что-то… И вообще. Я бы вам, пан Малкош, не советовал…

– Так вы с ним по-английски говорили? – Я повторил вопрос на языке Шекспира и футболиста Бэкхема. – Ты английский-то знаешь, урод?

– Да отвали ты!..

Он выругался по-польски. И похоже, совершенно перестал бояться меня.

Я сделал последнюю попытку: