— Вы кто?

— Я полковой инженер.

— Ты будешь командиром батальона

— Есть! — Я возражать не стал.

На Дону, в районе города Серафимович, завязались тяжелые бои. Мы там немцев разгромили и тут же в ночь на 17 октября 1942 года получили задачу захватить плацдарм в районе хутор Кузнечиков — станица Усть-Хоперская. Белов мне говорит: «Рябчуков, что будем делать?»

А табельных средств нет, потому что дивизия потеряла все. Я приказал у жителей ворота поснимать и сделать плоты из них, потому что три полка надо переправить. И мы в ночь на 17 октября переправили дивизию — немцы не ожидали. Мы им нанесли тяжелый удар, отбросили их на 12–15 километров, аж на дорогу Клетская — Серафимович. Я сразу приказал саперам минировать дорогу, прикрыли тут дивизию. Немцы пытались нас выбить — не смогли. Мы воевали на этом плацдарме до 25 октября примерно. Потом стали видеть, что на левом берегу сосредотачиваются войска; 21-я армия сначала занимала оборону на широком фронте, потом на узком. 19 ноября Донской и Южный фронты нанесли удар по немецкой группировке.

Далее дивизия участвовала в контрнаступлении под Сталинградом, освобождении Донбасса, обороне под Ворошиловградом с ноября 1942 года до лета 1943 года, в боях на реке Миус в составе 5-й ударной армии.

В конце августа 1943-го наша дивизия перешла в наступление на узком фронте в направлении Саур-Могила; наш саперный батальон прикрывал балку Камышеваха, это примерно 5–7 километров от Саур-Могилы. Немцы решили дивизию потеснить, вернуть утраченные участки. Мой батальон в балке Камышеваха действовал не как саперный, а как стрелковый. На нас пустили 10 танков, из них 4 мы подбили из ПТР и два танка взорвались на минных полях. 27 августа в бою немцы, видимо, заметили, что у меня из-под маскхалата выглядывал бинокль. Видимо, они сразу поняли, что это командир. Со второго снаряда они меня тяжело ранили.