Хирург пожал плечами. Фамилия его была Каплан, родом он был из Таганрога, работал с хирургом по фамилии Богораз. Еще перед войной Богораз попал под трамвай, отрезало ему ногу. Богораз сам себе делал операцию, а Каплан ему ассистировал. Он говорит:

— Василий Николаевич, поскольку Богораз сейчас в Москве, я буду делать вам операцию с дочерью. И будет Щетинина Анна Ивановна, начальник хирургического отделения, а госпитальный хирург не будет присутствовать. Дочь будет со мной оперировать, а Щетинина будет ассистировать.

Они мне делали около пяти часов операцию, причем операцию делали ночью, а не днем. На рассвете, когда я очнулся — знаете, у хлороформа запах такой, голова шумит, — он мне говорит:

— Теперь все в порядке, теперь дело за медсестрами и врачами госпиталя.

И я там пролежал до 16 или 17 мая 1944 года, когда упросил уже меня выписать.

— А так еще надо было лечиться?

— Да, еще лежать — раны открыты, свищи. Врач говорит:

— Куда ты спешишь?

— Доктор, война на исходе. Чего же я буду лежать?

— Да тебя на фронт не пошлют. Мы тебя комиссуем сейчас, вторую группу дадим. Я тебе как хирург говорю. Мы тебе справку дадим, что ты находился в госпитале с такого-то по такое-то. А инвалидность нигде не показывай — если где покажешь, то тебя в Москве комиссуют, и все.

— Есть, я запомню.

Я в Ростов прибыл, меня там хорошо приняли в отделе кадров, и у заместителя командующего по инженерным войскам я сказал, что хочу снова на фронт. Но он послал через Москву, поскольку старший командный состав туда направлялся из Северо-Кавказского военного округа. И я поехал в Москву. Приехал в Москву, что-то очень поздно приехал. Жена с работы пришла часов так в 11 вечера. Я подхожу к квартире, и она тоже подходит:

— Вася, ты вернулся?

— Вернулся!

— Ну, хорошо.