Зачинщиков опохмелялиударами медных эфесов, вязали сзади руки и бросали в кремлевские погреба.

  Со звоном погребли убитогоархиепископа Амвросия. Извергов предали анафеме и повесили на месте убийства, кускител удавленных разнесли по рынкам. Там закоптили и оставили на юру до весны дляустрашения.

  Секли захваченных наулице малолетних бузотеров, а попа с Кулишек и разносчиков мнимых чудес, сослалина вечные галеры с вырезанием ноздрей. Других - не отличая крестьян от купчишек,и дворян от подьячих - били кнутами и отправили на каторгу в Рогервик.

  Калили в угольях клейма.Плотники сколачивали колодки, плахи и виселицы. В Яблонном ряду палачи вырезалискорняжными ножами на лбу приговоренных слово "Вор" и втирали в порезычерный порох ради вечного позора. Дебоширам и грабителям отрубали кисть правой руки,вешали обрубок на шею и возили по площадям на золотарных телегах.

  26 сентября в Москвуиз Петербурга прибыл граф Григорий Орлов.

  От самой Царицы он получилчрезвычайные полномочия по усмирению бесноватой Москвы. Его сопровождали четырелейб-гвардейских полка и целый штат лекарей, взамен побитых. В графском поезде обреталисьнеобходимые персоны: австрияк-гастроном, парикмахер, горбатый шут Мирошка верхомна ослике с хлопушкой для мух и дохлой кошкой, костромской мужик, обученный свистатьсоловьем и роговой оркестр на особом возу - который без продыху, наяривал мазурки,кадрили и чувствительные амурные пиесы.

  Орлов грустил - говорили,что Екатерина отправила опостылевшего фаворита на верную гибель. В Петербурге, аккуратпосле его отъезда велено было готовить ему панихиду, чтобы дважды не тратиться.

  На подступах к МосквеОрлов при пудре и парадных регалиях, в камзоле залитом - от пол до горла золотымшитьем, ехал в рессорной коляске, расписанной галантными сценами из "Офризыи Лезидора". Дразнил перстнем на мизинце мартышку, не глядя на ухабистую дорогу.